main

Decamerone: 10 лет за 10 дней

Песни я начал писать десять лет назад. Семь лет назад (семь, ну ни хуя себе!) вышел альбом Юрия Титова «Комната». Мне, в общем, здорово повезло тогда познакомиться с хорошими людьми. И результатом этого везения стала работа, которой я горжусь. Горжусь тем, что мои песни прозвучали на одной пластинке с песнями Игоря Яковлевича Крутого. Тем, что их исполнил артист с удивительным джазовым вокалом (о котором мало кто знает; то ли в силу узости жанра, то ли из-за наставлений продюсеров по вокалу, Юра вынужден был сдерживать себя при записи; я сам присутствовал при том, как вокально выдающиеся дубли отсекались; просили петь проще, без вибрато, без мелизмов, зато на концертах он отрабатывал на 150%). Горжусь тем, что к моим песням приложили руку выдающиеся музыканты: аранжировщик Александр Касьянов и звукорежиссёр Михаил Кувшинов. В принципе, горжусь и самими песнями — они действительно хороши.

Но других поводов для гордости не появлялось: и до, и после «Комнаты», были и другие работы разной степени посредственности. Как по моей вине, так и по вине исполнителей. В какой-то момент я почувствовал, что теряю интерес.

Отчасти это было связано с тем, что я не мог найти общий язык с людьми из индустрии. Я вообще мало с кем его нахожу. Не люблю предсказывать слова человека на несколько минут вперёд; это совершенно невыносимо: слушаешь человека, а на языке, у самого его основания глубже внутрь, к горлу, почти физически ощущаешь холодный вкус этих пустых словесных конструкций, этой заезженной пошлости, вот будто рот холодным свинцом набит, и надо глотать, а то задохнёшься. Плюс многие из этих людей (даже среди объективно талантливых) не совсем в себе; нетактичны, агрессивны (я и сам этим неизлечимо болен, чего таить), а чаще — просто круглосуточно пиздят. Пиздёж для них — это что-то вроде способа существования, особая разновидность фотосинтеза.

Были, конечно, и творческие разногласия, не всё же только личной неприязнью и разницей характеров друг другу жизнь портить. Я прекрасно относился к доводам «Это не подходит нам с точки зрения бизнеса» или там «Не наш жанр». Но во мне просыпался зверь, когда кто-то заявлял «Это великая песня, мне безумно нравится, но, к сожалению, она не про меня. Напиши что-нибудь о моих чувствах и переживаниях». Меня вот эта Сценическая Искренность просто из себя выводит. Ты кем себя возомнила, звезда по вызову? Анной Карениной? Ты — которая с утра выпивает ежевичный смуззи, а вечером делает маски из огурцов и соплей хорька — кто ты такая, чтобы кому-то было интересно слушать о твоих чувствах? Творческая, блять, единица. Если ты настоящий артист, ты споёшь от лица хоть себя, хоть человека другого пола, хоть застрявшей в ушной раковине моли, хоть сломавшегося степлера. И сделаешь так, что тебе поверят. У тебя в «дано» — лирический герой. А ты — его транслятор. Это твоя функция, а имя тебе — пластилин.

Ну и наконец, я разочаровался в своём творчестве сам. Я поймал себя на том, что не могу слушать свои работы в присутствии других людей. Вот такой фокус: когда я один, всё заебок, а добавь стороннего слушателя — и пулей вылетаю из комнаты, сгорая от стыда. Будто чужое присутствие высвечивало в музыке и текстах все огрехи, как лунный свет в Догвилле. Я писал тексты, потому что был вынужден сопроводить чем-то музыку, а не потому что любил это. Можно кормить себя бутербродами с затвердевшим сыром и майонезом и наспех жрать колбасу с газеты, но если предложишь такое угощение гостю, будет неуютно не только гостю, но и тебе самому. И сколько бы ни говорили, что автор должен писать только для себя, ни на кого не ориентируясь — у этой мысли вкус того же свинца на языке. Это чистая оптика: есть просто песня, а есть песня, отражённая присутствием других людей. Есть просто ты, а есть ты в присутствии слушателя, по сути твоего соавтора. Если, пройдя через призму чужого сердца, ты не становишься жалким подобием себя, с этим можно жить. Я вдруг увидел, что в своих текстах теряю участки спектра, искривляюсь до неузнаваемости и предстаю перед собой мультяшным, с раздутой головой и на ножках-спичках. И решил остановиться.

Потом случилось личное потрясение, о котором я не буду говорить никаких подробностей— мой собственный арзамасский ужас, только вывернутый наизнанку. И меня снова «подключило». Я часто говорю, что ощущаю вдохновение вполне реальными электрическими импульсами в затылке чуть повыше шеи (как в фильме «Матрица»). По счастливому совпадению в тот момент на меня обратил внимание Алексей Романоф, он не позволил электричеству работать вхолостую. И это длинное вступление, в общем, к тому, что через несколько дней свет увидит альбом группы Винтаж «Decamerone».
И мне снова есть чем гордиться.



Collapse )
main

Почему ролик "Простыни" - неудачный

После публикации ролика «Простыни» я столкнулся с мнением, что использование реальной истории реальных людей было не вполне этичным. Эта мысль не давала мне спать всю ночь (буквально). Внутренне я ощущал, что где-то просчитался, но поиски конкретики сталкивались со здравым смыслом: реальная история не является тайной, все материалы в общем доступе, публикация произошла силами самих участников, я не издеваюсь и не оскорбляю их, а, напротив, выражаю своё сочувствие и пытаюсь поэтизировать ситуацию, вывести её обсуждение с уровня жёлтой прессы на художественный язык.

В результате я понял, что именно меня тревожило. Дело не в этике, а в художественных достоинствах результата. Сейчас я сделаю то, что художник в принципе не должен делать категорически никогда — частично объясню задумку собственного произведения.

Изначально дано было следующее: песня о браке с элементами расчёта и о «грязном белье» таких отношений. Я искал сюжет для ролика, который бы каким-то образом касался обеих этих тем. После объявления о разводе, сделанным семейством Путиных в эфире государственных каналов в антракте кремлёвского балета «Эсмеральда», сюжет был найден. «Бельё» неожиданно для всех обнаружено не таблоидами, а представлено напоказ самими участниками событий, добровольно перенесено из личного в публичное. Многие такой жест приняли бы за сигнал «покопаться в их белье». Но я принял решение с уважением отнестись к этому поступку, не злорадствовать, не унижать, а использовать эту историю как кисть, как некоторый инструмент и повод к разговору о подобных ситуациях и отношениях вообще. Уйти от частного к целому — «синекдоха» своего рода.

Поскольку я не в курсе (и давайте признаемся, никто из нас не в курсе) того, что у них там и как реально происходило, я сделал несколько художественных предположений:
— есть две женщины, которые искренне любят или привязаны к мужчине (я действительно так считаю и отношусь к ним с большим уважением и сочувствием);
— есть мужчина, который, возможно, использует связь с ними с определённым расчётом (репутационным, допустим — это уже моё допущение);
— я сознательно обезличиваю его, лишаю человеческих качеств, делаю из него машину, функцию (поскольку не хочу приписывать реальному человеку какие-то отрицательные качества, наличие которых является плодом моих художественных допущений; мужчина в этой истории мне не интересен);
— я стараюсь изобразить, что и одна, и вторая женщина окажутся одинаково раздавлены под колёсами этой машины. Одна уже раздавлена, вторую это только ожидает в будущем.

Таким образом, самое главное — отрицательный персонаж в истории присутствует не как человек, а как некое обстоятельство. А оба женских персонажа являются в равной мере жертвами. Нет деления на страдалицу и угонщицу — они обе в результате разделят одну судьбу. История проста, практически мыльная опера.

Но воплощение сработало против идеи. Объясню почему.

Во-первых, как заметил один мой проницательный друг, дело в плохих танцорах. Моя аналогия Путина-балет, Кабаева-гимнастика сыграла злую шутку. Эта аналогия должна была уравнять две судьбы друг с другом, показать, что финал балета примением к обеим из них. Но из-за того, что Кабаева работает прекрасно и технично, а Кремлёвский балет танцует бездарно и аляповато, вместо знака равенства получилось противопоставление. Мне не удалось подружить героинь друг с другом; они не слились в единое целое, а остались соперницами. Но это может заметить только тот, кто разбирается в балете.

Во-вторых, само по себе использование реальных людей (к тому же таких известных и обсуждаемых) привело к тому, что они слишком перетягивают внимание зрителя с глобальной идеи на частную. Синекдохи не получается — не знаю, особенность ли это самого приёма или моего неумения с ним работать. Проблемы бы не возникло, если бы люди были не конкретные, а вымышленные — это совершенно стандартный подход говорить о целом в терминах частного, приводить наглядный пример и обобщать. Но вот почему-то с реальными людьми не получилось.
А использование вымышленных людей работало бы против концепции обсуждения чужого грязного белья. Не говоря уже о том, что актёров пришлось бы нанимать.

В результате я вынужден признать: даже если в виде концепции задумка работает безупречно, то будучи воплощённой, в столкновении с реальным зрителем, с человеческим фактором — она разваливается. А значит, в концепции не было учтено существование потребителя произведения искусства и особенностей его восприятия. А произведение искусства, существующее само по себе, но не в паре со зрителем, кто-то может посчитать неудачным. А произведение искусства, требующее пояснения от автора в виде вот такой статьи — вдвойне неудачным.

Но я не удалю ролик, по двум причинам:
— прагматичной: в него был вложен огромный труд, который мне жалко выкидывать (да, я очень ценю свой труд и своё время вне зависимости от успешности результата);
— искусствоведческой: возможно, в сочетании с этим пояснением он из неудачного ролика о последствиях ошибок сердца и смешении личной жизни с публичной превратится в мета-ролик, в высказывание об этике прикосновения к чужой жизни (даже с художествеными целями) и о признании автором собственной творческой неудачи.

main

Антон Кох - Простыни

После публикации этого видео, прозвучало мнение, что высказываться о последствиях ошибок сердца и смешения личной жизни с публичной на примере вполне конкретных людей (двум из которых я откровенно сочувствую и симпатизирую, а третий мне не интересен и поэтому обезличен) - некорректно и неблагородно. А вы как считаете? Есть ли согласные с этой этической позицией?

Антон Кох - Простыни
музыка, слова, вокал, аранжировка, звук, монтаж - Антон Кох

main

О православных активистах в МХТ

Поскольку я был очевидцем произошедшего вчера в МХТ на спектакле "Идеальный муж", хочу немного прокомментировать вот это всё.

Во-первых, как бы этого ни хотелось выблядку Энтео, они не сорвали спектакль. Они вышли ровно в начале второго антракта. Вышли в довольно опасный момент - когда артистка, изображающая душу художника, убитого Дорианом Греем/Путиным/Фаустом за высказанную в глаза правду о нём (та самая "голая баба, изображающая распятие"), ещё висела над сценой на стропах. К счастью, её отгораживал от ненормальных стеклянный занавес, её безопасно опустили и увели. Не очень понимаю, тем не менее, чем может возмутить голая баба на распятии? Христос, поди, тоже на кресте был не в облачении?

Во-вторых, в интервью они утверждают, что их возмутила сцена "гомосексуалиста-священника, который молится на распятие" - да и со сцены они требовали предстать к покаянию прекрасного артиста Матвеева. Вот только он не был гомосексуалистом-священником - в спектакле вообще таких не было. В этой сцене Матвеев был Мефистофелем, уводящим в ад коронованного Грея/Путина/Фауста и молился он в общем не на распятие, а на сами понимаете кого. Это я не к тому, что в гомосексуалисте-священнике было бы что-то возмутительное, а к тому, что - ну откуда таким, как Энтео, знать тексты Гёте, ведь правда?

В-третьих, как бы СМИ и сами "активисты" (язык не поворачивается назвать их православныим) ни делали упор на том, что прочитали "проповедь" - это было жалкое зрелище. Истеричная девка (жена Энтео или похожая на неё бесноватая) бегала по сцене, пинала стеклянный занавес и осветительные приборы, хватала микрофоны и взывала к духовности.

В-четвёртых, я, конечно, не готов сравнить их с террористами, как это сделала очень мной уважаемая Ксения Ларина, но я чисто технически не вижу разницы между плясками девушек в храме и вот этой глупой выходкой в храме искусств. Разве что девушки как раз не пинали в храме ничего, не представляли опасности для артистки на стропах, не дрались с тётеньками-администраторами и в результате извинились. От этих-то вряд ли поступят какие-то извинения перед зрителями. Да и наказывать их не станут - акция явно заказная, раз перед театром заранее дежурила и полиция, и НТВшники.

В-пятых, Энтео гордится тем, что часть зрителей ушла после их выходки. Боясь его разочаровать, скажу, что массовый (ну как массовый - 5%) исход зрителя происходит в этом спектакле после второго действия уже больше года и это никак не их заслуга. Действие, по сравнению с первым, сложное, тяжёлое, требует от зрителя какой-то образовательной базы и душевной работы, да и время уже позднее. После третьего же действия зал, как обычно, стоял в десятиминутной овации, которая возмещает за всех ушедших по тем или иным причинам.

В-шестых, я сам человек верующий. И мне стыдно, когда такое тонкое и личное чувство, как вера, превращается в отвратительные манифесты руками неприличных граждан, вроде вот таких "активистов", вроде Гундяевых-Мизулиных-Милоновых. Стыдно и оскорбительно. Они со своим вот этим "православием" в такой форме мои религиозные чувства очень задевают.

И в-семерых (а на самом деле во-первых), хочется от всего сердца в очередной раз поблагодарить прекрасного режиссёра Константина Богомолова и Олега Павловича Табакова за то, что дали жизнь этому великому спектаклю. Желаю им триумфа на "Золотой маске", не благодаря, а вопреки этому ненужному пиару. Всем очень советую хотя бы раз посмотреть это произведение о русской действительности, о современном русском поколении, о том на какой почве оно выросло, чем было "удобрено" и главное - что в результате оставит после себя.
main

Минутка самолюбования

Давно не писал сюда, решил похвастаться творческими успехами последнего года.
Кто не в курсе, Кох - это я :)

Винтаж - Знак Водолея
музыка - Антон Кох, Алексей Романоф
слова - Антон Кох


Винтаж и DJ Smash - Три желания
музыка - Алексей Романоф, Андрей Ширман
слова - Антон Кох, Алексей Романоф


Впереди замечательное сотрудничество с группой Винтаж (на других пока не хватает времени) - почти весь будущий альбом Dekameron в соавторстве со мной.
И если срастётся, ещё один сюрприз в совсем другом жанре.
main

О Шьямалане и, внезапно, поэзии

На днях я начал смотреть новый сериал «Мотель Бэйтсов». Очень любопытный психологический триллер, приквел к «Психо» Хичкока в современных декорациях, от создателя LOST Карлтона Кьюза, отличная Вера Фармига в главной роли, подведённые глазки Нестора Карбонелла в эпизодах. Красной нитью в нём проходит тема поэзии, механизмов её работы, её внутреннего устройства. В первом же эпизоде сексуальная учительница литературы спрашивает у класса: «Почему поэзия вечна? Откуда берётся такая сила в словах, когда они уложены в ритм, организованы в структуры?»

Тема поэзии по совпадению проходит последние несколько дней и по моей жизни. Всё по тому, что недавно я скромно заикнулся в статусе социальной сети в связи с просмотром фильма «After Earth» («После нашей эры») о том, что его режиссёр Шьямалан — один из последних кинопоэтов от мэйнстрима. И тут же получил совершенно неожиданную долю агрессии со стороны тех, кому фильм не понравился. Неожиданную, потому что ну не понравился и не понравился — кому какое дело? Мало что ли фильмов, которые не нравятся? Мало ли где моё мнение расходится с чужим? Но тут же зрителей настолько возмутили мои слова, сказанные, в общем, даже не для них, что они стали люто мне доказывать, что я их «троллю», что там нечему нравиться, требовали объяснений, пускали пену изо рта, как Кургинян, ладно хоть на костёр не понесли.

К счастью, нашлись и те, кто со мной во мнении сошлись. Интересно, получат ли они тоже по башке, если выскажут это мнение публично?

В любом случае, я не хочу ничего доказывать. Мне всё равно, нравится этот фильм или нет. Здесь попытка сформулировать, почему я не считаю этот фильм провальным и искренне считаю поэтичным. Не нужно мне доказывать, что я не прав — это моё ощущение, которое сложилось и не изменилось от двукратного просмотра. Оно не претендует на что-то более, чем пояснение к моему определению поэзии.

Я и раньше писал рецензии на все фильмы Шьямалана.
http://theos.livejournal.com/112838.html
На все, кроме «Повелителя стихий», который откровенно считаю слабым фильмом. Восполню этот пробел и скажу лишь, что случилось тотальное несовпадение исходного материала (лёгкого, весёлого, задорного, часто дерзкого) и серьёзного деликатного подхода режиссёра.

В этих рецензиях я всегда выдерживал определённую структуру: про что? (внешний сюжет) и о чём? (внутренний сюжет). Если говорить в тех же терминах о фильм «После нашей эры», то я бы сказал вот что.

Про что? Мальчик ради спасения отца проделывает реальный путь по смертоносной планете Земля, одновременно проделывая некий путь духовный, путь взросления.

О чём? О страхе.

И вот тут я бы хотел пояснить, что я называю «поэзией» в широком смысле этого слова. Те самые структуры и ритм. Когда ни одно слово не говорится однажды: всегда есть дубль, его рифма или противопоставление ему. Когда однажды озвученная мысль всегда повторяется позже, но с другим оттенком, или другой подачей, или её смысл меняется на ровно противоположный. Когда нет ни одного случайного кадра: всегда есть его отголосок или эхо в другом кадре или в сказанных героем словах. Когда всё — вообще всё — строится по строжайшему закону симметрии. И таким образом достигается абсолютная гармония, в которой нет лишнего, повисших хвостов, недосказанностей.

Стоит также сказать, что меня совершенно не волнует внешний сюжет (про что). Это не значит, что я не могу получить от него удовольствие (какое это может быть удовольствие, если работает, например, поэт «большой формы» Кристофер Нолан!), но он для меня вторичен. Для меня важнее внутренний сюжет (о чём) и общее ощущение гармонии, которое раньше было чисто интуитивным, но в последнее время я наловчился видеть способы, по которым она строится, и могу просто пальцем показать на каждую рифму. К большому счастью, я научился использовать ту же технику, когда пишу тексты песен (раньше не умел — это прозрение последних пары лет).

Шьямалан, конечно, никакой не Нолан — они работают в разных жанрах. И если Нолан занят созданием гигантского романа, то Шьямалан, поэт «малой формы», в каждом фильме работает с рассказом, а если быть точнее — притчей. Не нужно быть великого ума, чтобы понять, о чём этот фильм: нужно просто уметь видеть эти структуры и отказаться от смехотворных придирок в сторону внешнего сюжета, которые мало того, что не имеют смысла в жанре притчи, но и в любом случае обречены промахнуться мимо цели.

Что рассказывает нам автор о страхе?
Рифма № 1: он противопоставляет физическое зарождение страха (описание работы организма словами зловещего охранника на корабле) его психологическому рождению («Страх живёт в тёмном закоулке наших мыслей»).

Рифма № 2: он утверждает, что страх имеет разумное начало, то есть это плод мыслей и рационального начала (что лично для меня было очень неожиданно услышать от великого мастера саспенса). И он противопоставляет его всему иррациональному, имеющему природное начало.
Например, усталости. (Ты боишься? — Нет, устал. — Ну и хорошо, значит, уже думаешь о другом.)
Или ещё лучше — красоте (рассказ отца о том, как он впервые поборол страх, отвлекшись на красоту капель своей крови в свете лучей, пронизывающих воду).

Рифма № 3: С помощью обобщения всего иррационального, автор приводит к мысли, что любое чувство («Прислушайся к своим чувствам: зрение, слух, обоняние...») является единственным возможным оружием в борьбе со страхом. С ним нельзя бороться здравым смыслом, уговорами, планированием («Я просто перестал рассказывать себе сказки»), так как он имеет ту же природу. Быть разумным тут не поможет; важно быть чутким.

Противопоставление рационального начала иррациональному довольно известный — и в этом фильме более, чем прозрачный — мотив в художественных произведениях.
Тот же упомянутый ранее Нолан также, например, изначально противопоставлял точно спланированное внедрение чужой идеи чистому вдохновению, но в «Начале» ему в результате как раз удавалось превратить бизнес-концепцию в эмоцию — в чём и состояла главная инновация его как поэта.
Да и сам Шьямалан не первый раз обращается к этому противопоставлению. Ровно тем же самым он занимался в «Девушке из воды» (http://theos.livejournal.com/111284.html), но в «После нашей эры» в качестве рацио упоминается только страх. Для меня это упоминание было главным откровением, потому что я привык относить его к части иррационального, чувственного.

Мне показался интересным сам рецепт избавления от страха, используемый героями: отказаться от обдумывания, «перестать рассказывать себе сказки» и сосредоточиться именно на сфере чувственного, увидеть, услышать, ощутить, что страх родился не сам по себе, на кончиках пальцах, на языке, краем уха, а стал продуктом мыслей, роящихся в голове.
Тут же рождается ещё одна рифма, высказанная устами главного героя, частичной цитатой из «Моби Дика»:
«Всё, что туманит разум и мучит, что подымает со дна муть вещей, все зловредные истины, всё, что рвёт жилы и сушит мозг, вся подспудная червоточина жизни и мысли...»
В романе в ней шла речь о перекладывании вины за личные несчастья на конкретный осязаемый объект мести. В фильме смысл меняется: мысли, или рациональное начало, в какой-то момент могут оказаться смертельным врагом, от которого надо уметь отстраниться.


Как можно было догадаться, фильм мне понравился. Я слишком хорошо разбираюсь и ценю киноязык Шьямалана, чтобы этот фильм недооценить. Я не считаю, что это шедевр, и трезво понимаю, что он хуже других его фильмов. Но он на голову лучше той же «Иллюзии обмана», которую я посмотрел на днях, через неаккуратные швы в ткани которой сквозит равнодушная пустота.

Я вижу недостатки фильма «После нашей эры». Это плохие работы двух главных актёров, одна хуже другой и ещё неизвестно, кто кого тут сделал (но продюсер выбирает музыку, то есть лично себя и своего сына на главную роль в потенциальной франшизе). Это очень линейный внешний сюжет (но лично для меня он не имеет значения, а Шьямалана будут теперь вечно попрекать хоть за неожиданные повороты, хоть за их отсутствие). Кроме того, история была придумана Смитом, написана другим сценаристом и затем переписана Шьямаланом, и я, знакомый с его языком, прекрасно вижу, какие моменты были переписаны, внедрены им в исходный текст.

Но я вижу и множество достоинств: в первую очередь, описанный выше внутренний сюжет, чем обычно никакой сай-фай вообще похвастаться в принципе не может. Великолепная работа художника. Фирменное балансирование на границе двух жанров, когда заявленный сай-фай оказывается не сай-фаем, а мелодрамой. Отличная работа с камерой (что заслуга даже не оператора, а самого Шьямалана, который досконально кадрирует все свои фильмы ещё при написании сценария). Это роскошная, как обычно, музыка Джеймса Ньютона Ховарда. Это отсутствие истеричности повествование, уже знакомая медлительность, позволяющая рассмотреть нюансы, и вообще какое-то человеческое лицо картины. Небольшой серьёзный разговор без зауми, доступный, но не банальный.

Это то, почему фильм понравился лично мне. Я понимаю, чем он может не понравиться, но не понимаю безудержного желания в этом конкретном случае мне что-то доказать, унизить, оскорбить моё ощущение. Разные люди обращают внимание на разное. Я обращаю внимание именно на общую поэтичность. Несмотря на изученные рациональные механизмы в построении поэзии, есть что-то чисто интуитивное, неразумное в этих ритмах и структурах. Как в каменной пещере, где план местности нарисован поверх древних рисунков. Одной рифмы и умения недостаточно — всегда важнейшую роль в итоге играет что-то иррациональное. А значит, плюс одно оружие в борьбе со страхом лично для меня — будет на что отвлечься.

А вот на что отвлечётесь вы, когда станет страшно? На то, как делать шунтирование? На кортики, кислород, скафандры, геотермальные карманы и прочую ерунду? Желаю удачи в этом.